Марина Ахмедова: (Это надо читать). — В прошлом году еще круче было, — сказал о. Венедикт из Нижнего Новгорода

(Это надо читать)

В прошлом году еще круче было, сказал о. Венедикт из Нижнего Новгорода. В прошлом году мы младенца на крестном ходу потеряли.

- Какого младенца? живо спросил кто-то из-под зонтика.

Нормального такого, упитанного, человеческого младенца.

И? спросили из-под другого зонтика.

Я ни при чем, немедленно открестился о. Венедикт. Родители у младенца оказались непутевые. Канадцы. Специально приехали на крестный ход, православные, ни слова по-русски. Ну и, ага потеряли ребеночка. Бегали, кричали, отстал, отстал, помогите!

Точно. Было такое, отозвались из-под третьего зонтика. Весь ход его имя выкрикивал Как звали младенца, не помните? Такое типичное американское имя

Боб?

Нет.

Бенедикт?

Нет.

Кимбербейдж?

Нет. Проще как-то.

Нашли ребеночка-то? спросил кто-то нервным голосом.

Нашли, ответил о. Венедикт. Бестолковые родители. Специфики не понимают.

Брендон! радостно вскрикнул третий зонтик. Брендоном его звали. Весь ход шел и скандировал: Брендон! Брендон!

Точно! отозвался о. Венедикт. Брендон. Мы-то думали, отстал, может, ребенок, а Брендону этому два с половиной года, родители балбесы, что он понимает, младенец?

Разговор этот имел место вчера, на набережной, прямо под стенами храма Христа Спасителя во время Московского крестного хода. Крестоходческий народ, московский и приезжий, терпеливо дожидался начала движения под проливным дождем, укрывшись зонтиками.

Московским воронам, сорокам, воробьям, имевшим пропуск залетать внутрь Садового кольца, мы должны были бы напоминать огромную черепаху в панцире с разноцветной чешуей. Сколько нас здесь собралось разных, больших и малых, взрослых и детских, серьезных и так себе не счесть.

Посчитали, конечно, больше 100 тысяч.

Отец Венедикт был очень взрослым, уважаемым и серьезным человеком, но несерьезность и шутовство бурлило в нем, как молодое вино в мехах ветхих, прорываясь сквозь все заплаты. Пока ждали и скучали, он заприметил в толпе молодого человека иностранного происхождения, пронзительной смуглости, и с самокатом и обратился к нему на смеси нижегородского с дворовым:

А вы, батенька, чьих кровей будете?

Иностранный молодой человек сносно говорил по-русски. И в тон о. Венедикту признался, что кровей он вполне приличных, индийских.

Индус? переспросил о. Венедикт.

Индус, подтвердил индус.

А как зовут?

Молодой человек назвал свое имя, очень заковыристо звучавшее, запомнить которое никто из нас не решился. О. Венедикт и не пытался.

А что же ты, любезный, крещен ли в веру православную?

Нет, святой отец, ответил индус с улыбкой.

Но интересуешься, сочувствуешь? с надеждой спросил поп.

Я многим интересуюсь. И некоторым сочувствую, дипломатично ответил индиец.

А женат ли ты? спросил о. Венедикт после трехсекундного молчания.

Нет, не женат, признался молодой человек.

Ах, вот оно что! воскликнул батюшка с таким воодушевлением, словно только что обнаружил на Солнце вопиющие пятна и собирается немедленно эти пятна отчистить, чтобы не мешали светилу светить. Так мы тебя здесь и поженим!

Воскликнул он это ко всеобщему удовольствию, многие барышни заулыбались.

А заодно и покрестим! Так, договорились. Ты сейчас, пока идешь, присматривай себе невесту, а в понедельник, приезжай ко мне в Нижний Новгород креститься. Полотенце не забудь. Рубаху и крест мы тебе найдем.

И в этот момент Большой Московский крестный ход тронулся вдоль Москвы-реки. И мы все пошли. Вернее, потекли как река. Москваходческая.

Или как дождь. Москваходческий.

Удивительное дело, только здесь, в ходу понимаешь вдруг, как нас много. Русских людей, объединенных верой во Иисуса Христа, радостью и очень острым и не очень объяснимым ощущением свободы, которое всех накрывает без различий больших, малых, серьезных и не очень, индусских и нижегородских, проч.

Кроме прочего, я стал свидетелем маленького, типично крестоходческого чуда.

Продолжение https://regnum.ru/opinion/4060140